
— Как вы? — тревожно спросила девушка. — Я хотела сказать, справитесь сами или вам помочь раздеться?
— Не знаю, — глядя на нее затуманенным взглядом, ответил больной. — Не вполне в себе уверен. Может быть, вы поможете мне снять рубашку?
Джил принялась расстегивать пуговицы. Сердце ее колотилось как бешеное, пальцы дрожали. Что, если у него снова начнется жар? Вдруг он потеряет сознание?
После долгих трудов рубашка была расстегнута. Джил потянула ее вниз, освобождая плечи пациента. Он лежал спокойно, не мешая манипуляциям добровольной сиделки. Тишину в комнате нарушали только его неровное дыхание и неукротимый стук ее собственного сердца, болезненным шумом отдававшийся в ушах.
Джил лукавила, списывая свое возбуждение только на счет опасений за физическое состояние больного. Она прекрасно понимала, что тут замешано что-то еще, какое-то незнакомое ей чувство, обдававшее жаром всякий раз, когда руки ее касались его обнаженного тела.
Стянув рубашку, девушка торопливо, словно боясь обжечься, бросила ее на кровать.
— Вот, — хрипло произнесла она. — Остальное, надеюсь, вы сможете снять сами.
— Наверное, — словно издалека прозвучал ответ.
В комнате было темно, только сквозь открытую дверь из гостиной проникал луч света. Лицо мужчины оставалось в тени, но, посмотрев ему в глаза, Джил заметила какие-то странные огоньки в зрачках. Она могла бы поклясться, что в его взгляде было то, что никак не сочеталось со слабостью, которую он испытывал всего несколько минут назад. Что это — симуляция, игра?
— Я ухожу, — жестко сообщила Джил. — Спокойной ночи! Если что-нибудь понадобится, зовите.
Она торопливо вышла из спальни и направилась в гостиную. Дрова в камине почти догорели. Девушка смотрела на потухающие уголья и думала, думала… Голова шла кругом. Не мог Макс Горинг так быстро оправиться после аварии. Внезапно охватившие его усталость и слабость вполне объяснимы с медицинской точки зрения. И все же ее не покидало ощущение, что за его приступом стояло что-то другое: не физическое недомогание, а скорее физическое влечение!
