И тут Джил поняла, что в своих философствованиях зашла слишком далеко. Какая наивность! Только дурочка могла увидеть за проявлением обычной усталости, невесть что. Надо усмирять воображение, не давать ему разыгрываться. Что ее действительно должно тревожить, так это собственная готовность пойти на все при виде этих мускулистых плеч, этой гладкой смуглой кожи.

Мысленно девушка вернулась к их разговору. Странным со стороны такого резкого, даже грубоватого человека показалось ей проявление искреннего интереса к ее работе, сочувствия, понимания. Он нашел нужные слова, чтобы утешить ее, приободрить, заставить поверить в себя, в свое будущее. Макс Горинг был гораздо более сложным и глубоким человеком, чем могло показаться на первый взгляд.

Опустив голову, Джил побрела в кухню готовить ужин. Только сейчас она в полной мере осознала тяжесть одиночества, обрушившегося на нее после смерти отца. Как же она истосковалась по общению! Однако нельзя поддаваться этому чувству, терзающей ее жажде человеческого тепла и участия, чтобы не попасть в ловушку, не оказаться вовлеченной в отношения, которые не могут быть длительными и прочными и принесут ей лишь новые страдания.

Слава Богу, больной поправляется и скоро вернется туда, откуда явился, — в другую, неведомую ей жизнь, не имеющую к ней, Джил, никакого отношения. Так она хочет, так и будет! Разве нет?..

3

Рано утром сладкий сон Джил был прерван невообразимым грохотом, доносившимся снаружи. Она резко села, протирая заспанные глаза, стараясь определить источник шума.

Так может громыхать какой-нибудь механизм, работающий на цепной передаче. Звук, исходил откуда-то издалека, но в предутренней тишине казался особенно громким. Скорее всего, работники дорожной службы добрались-таки до них и, орудуя бензопилой, расчищают завалы.