Племянник включил лампы, заставив ее вздрогнуть и прикрыть глаза тонкой, в прожилках вен рукой.

– У нас есть огонь в камине, и еще не стемнело. Ну ладно, оставь, раз уж включил, – распорядилась она и, не вставая со стула, приветствовала легким поклоном Розу и Сильвию.

Блайс представил сестер, и мадам поздоровалась с ними на французском. Она воспитанно не заметила легкую хромоту Сильвии, но когда на ее вопрос: «Удобно ли вам на стуле?» – девушка ответила непонимающей улыбкой, то мадам Сент-Ги обратилась к Розе:

– Ваша сводная сестра понимает по-французски, мадемуазель?

– Нет, не очень хорошо.

– Тогда мы должны говорить на английском. Как вы уже успели убедиться, мой племянник вполне владеет им, мой английский более корявый, но я все-таки окончила английскую школу и еще не все забыла, а мой сын имеет коммерческие связи с Англией и говорит на нем довольно сносно. Блайс, ты должен помогать мне! – приказала мадам Сент-Ги. – Ибо будет крайне невежливо с нашей стороны исключить одну из наших гостий из разговора только ради того, чтобы доставить себе поменьше хлопот.

– С превеликим удовольствием, – ухмыльнулся Блайс, сморщив нос в сторону Сильвии. Передавая чай и печенье девушкам, он спросил у тетки: – А где Сент-Ги, между прочим?

– Он ожидал тебя раньше с нашими гостьями. Но приехал Кассис, чтобы обсудить дела, связанные с имением, и мой сын, возможно, все еще с ним. Он просил, чтобы мисс Дрейк и мисс Лайон дождались, когда он освободится, и, как полагаю, у него деловой разговор к мисс Дрейк. – Мадам Сент-Ги повернулась к Розе: – Нет сомнения, что вы думаете: это слишком en grand seigneur… довольно помпезно с нашей стороны величать моего сына Сент-Ги даже между собой. Дело в том, что его имя Ги, и такое же было у моего мужа. Так как муж для меня всегда был Ги, то наш сын стал Сент-Ги, постепенно это вошло в привычку.

Объяснение обезоружило Розу, и она ответила:

– Я понимаю, мадам, – чувствуя, что из-под нее выбили одну из опор, на которых строилось ее предубеждение против этого человека.