— По крайней мере, полчаса. Ко мне еще девушка одна записалась.

— Тогда я пока сбегаю домой, переоденусь и приду сюда.

— Давай.

По пути я все гадала, что такое стряслось у Фулаты, почему она грустная и какая-то загадочная. Может, клиентов стало мало? Хотя, нет. Если бы их было мало, они не по записи приходили бы, а в любое время. Что тогда? Проблемы в институте? Тоже отпадает — какие проблемы на каникулах?

Домой я прибежала взволнованная. Мое состояние заметила мама.

— Доча, у тебя все в порядке? — спросила она.

Мама сидела на веранде и пила душистый чай с пышками, смазанными горным медом.

— Да. А что? — удивилась я, откусив от пышки большой кусок.

— Лицо у тебя… какое-то. С работой проблемы?

— Нет, все в порядке.

Я вошла в дом, закрылась в своей комнате и принарядилась для выхода «в люди»: развязала хвост, в который были собраны косы (на работе с ними не очень удобно, приходится скреплять косички резинкой), сложила бандану в виде ленты и повязала ее, закрывая лоб, вместо купальника надела спортивные штаны и легкий топик. Обулась в сланцы через палец. Очень люблю свободную, не стесняющую движения одежду.

И уже когда почти вышла из комнаты, мой взгляд остановился на картине, что висела на стене. С первого взгляда эта картина очень странная. Рисунок выполнен на обычном альбомном листе. На нем нет четко выраженной темы, и вообще никакой темы нет — несколько мазков желтым, несколько мазков красным, синим и зеленым. Когда люди видят эту работу, удивляются — зачем я повесила на стену детскую мазню? Но когда узнают все про эту картину, приходят в восторг. А дело в том, что она нарисована не человеком, а… дельфином. Да-да, именно дельфином.

Два года назад в нашем городе открылся дельфинарий. Его я посетила одной из первых. В конце выступления дельфинам давали в зубы кисточку с разными красками, и они притрагивались ею к бумаге.