- Вадим Ахметович? Доброе утро, это Яков Даниилович. Я в Москве. Наша договоренность в силе?

- Разумеется, Яков Даниилович. Вас не затруднит подъехать ко мне на службу часикам, скажем, к пяти?

- Нисколько, Вадим Ахметович. Буду ровно к пяти.

- Адрес знаете?

II

(Ленинград, 1982)

- Ну-ну, успокойтесь, Мария Кирилловна, вот, хлебните водички и давайте продолжим. Итак, вы говорите, что мужчина садился в поезд один?

Пожилая проводница всхлипнула и протерла глаза рукавом. Капитан Самойлов одновременно с ней смахнул со лба обильный пот - и тоже рукавом.

- Один, один, - закивала проводница. - Веселый такой, обходительный. Когда я зашла к нему, он на оба места билеты предъявил, попросил никого не подсаживать, сказал, что в Бологом друг присоединится... Чаю заказал, с сухариками...

Мария Кирилловна вновь опустила голову и шмыгнула носом.

- Понятно. И багажа, значит, при нем, кроме ременной сумочки-визитки, не было?

Проводница кивнула, подтверждая - не было, мол.

- И в дороге, говорите, никто к нему не подсаживался?

- Не видела. В Бологом, правда, меня бригадир к себе в третий вагон вызывал, так что, может быть...

Дверь служебного купе приотворилась, в щели показалась стриженая голова и лацкан милицейского мундира.

- Разрешите, товарищ капитан.

- Что там? - недовольно спросил Самойлов.

- Да вот, пассажиры... по домам просятся.

- Фамилии, адреса, телефоны у всех записал?

- Так точно!

- Предупредил, что вызовем в ближайшее время? Так точно!

- Иди... Ну все, Мария Кирилловна, спасибо вам.

- Не за что. - Проводница отвернулась.

- Да, и вот еще что - вы точно ничего там не трогали, не убирали? Ну, когда...

- Да что вы! Только вошла сказать, что подниматься пора, приезжаем скоро... Подошла, за ручку тронула...

Проводница прикрыла глаза рукой и заплакала. Капитан Самойлов встал и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Там было уже пусто, только у ближнего тамбура дежурил милиционер, да возле прикрытой двери седьмого купе нервно курил высокий мужчина в штатском. Капитан подошел к нему.