— Мне же больно! — потрясенно и обиженно сказала я.

В черных глазах девчонки пылал победный огонь.

— А как же! Еще и не так будет больно, если вы послушаетесь капитана Обадию и сделаете то, что он хочет!

— А что, собственно, он хочет? — раздраженно спросила я.

Девчонка испортила предвкушение приключения, мне уже не так хотелось поскорее добраться до Бэском-Пойнта и тем более стать ее подругой.

— Я-то знаю, чего он хочет, — ответила Лорел, и ее и без того толстые губы расползлись в дьявольски ехидной ухмылке. — Да только вам не скажу. Но мой отец не позволит вам сделать то, чего хочет капитан Обадия. А за моим отцом будет последнее слово. Тут некоторые его прозвали Черным Шотландцем и говорят, что у него упрямство шотландское. Мама моя тоже была шотландкой — ее звали Роза Маклеод, пока она замуж не вышла. Она-то всегда могла заставить папашу ее послушаться. Но мама отправилась к праотцам.

Последняя странная фраза показалась мне вполне в стиле маленькой негодяйки и совсем меня не удивила, пока позднее не выпал случай вспомнить об этих словах. Я ничего не ответила, сидела в своем углу кареты и мрачно молчала.

Гадкая девчонка разбила вдребезги все мои надежды и радостные упования, день потерял праздничные краски. В окно с подветренной стороны я едва могла разглядеть размытый дождем пейзаж, но очень старалась сосредоточиться на нем и не обращать внимания на противную спутницу. Однако девчонка не позволила надолго забыть о себе. Она наклонилась ко мне, показывая пальцем в окно.

— Вон там! Мы поворачиваем, отсюда виден мыс. Можно разглядеть дом, если хотите, только смотрите быстрее.

Я прижалась лицом к затуманенному стеклу. Я и сама узнала бы этот дом, ведь отец столько раз описывал его! На самом-то деле дом состоял из двух трехэтажных домов, соединенных вместе.