Наверное, я тупо вытаращилась на него. Я помню, что ахнула и на мгновение онемела. Потом возмущенно запротестовала:

— Я ведь даже не знаю Брока Маклина, а он не знает меня! То, что вы предлагаете, невозможно! Он, естественно, откажется, и я, разумеется…

— Не трать мое время на глупости, девочка, — перебил капитан. Он снова протянул руку и схватил меня за запястье. Я почувствовала его стальную хватку, странно и страшно сильную у такого внешне хилого, больного старика. — Вы оба — и ты, и Брок — поступите, как я сказал. Мне недолго осталось жить, и я хочу все уладить, прежде чем уйду. Даже если Брок откажется, ты должна будешь его вразумить. Ты же красивая. Зря, что ли, ты дочь Карри Коркоран? Три капитана будут продолжать свое правление в Бэскомовской компании и Гавани Шотландца благодаря вам.

Он задрожал от возбуждения. Меня испугала судорога, исказившая его губы.

— Дайте же мне немножко времени, — взмолилась я. — По крайней мере до завтра. Дайте мне хоть увидеть человека, за которого хотите меня выдать. Я же не пешка на шахматной доске, чтобы двигать мною, пренебрегая моими собственными чувствами.

Капитан уступил, чего наверняка не сделал бы в прежние времена. Он выпустил мою руку и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Склонившись над ним, Лиен стала салфеткой вытирать ему лоб и кивком велела мне уйти.

Я вскочила и бросилась к двери. Ни тот ни другой не остановил меня ни словом, ни жестом. Я отыскала дорогу в новое крыло дома и помчалась по коридору к своей комнате, где можно было запереться и побыть одной.

Контраст между двумя частями дома был поразителен. В новом крыле витала атмосфера строгой элегантности и хорошего вкуса. Здесь не было ни сморщенного старика-тирана, ни запаха сандала, ни китаянки в причудливых одеяниях, ни меча — атрибута диких церемоний: