Леса, обещавшие когда-то бесконечный запас корабельной сосны, начали истощаться. Деревянные корабли вытеснялись железными, а пар заменил паруса. По всему континенту стальные рельсы все чаще обращали мысли практичных людей к более быстрому наземному транспорту. Сегодня, как говорил мне отец, Гавань Шотландца держится только благодаря рыбной ловле.

Подо мной прилив гнал в гавань белые барашки, справа кипели и клокотали громадные волны. Я любовалась новым маяком, устремившим в небо стройную белую башню. Фонарь уже зажгли, и он монотонно посылал вспышки в пространство, а старый маяк темнел на фоне неба. Когда-то, проскользнув меж этими двумя языками скалистой земли, в океан во всей своей девственной красе вышла "Морская яшма". Я представляла себе эту картину, и у меня по коже начинали бегать мурашки. Разве способно бездушное железо заменить живое, гибкое, дышащее дерево? Разве могут неуклюжие черные трубы сравниться с наполненными ветром белыми парусами?

Вид океана и собственные фантазии слегка успокоили меня и уняли тревогу, вызванную речами капитана. Я начала рассуждать более здраво и спокойно. Теперь мне становилось понятно, почему в Бэском-Пойнте меня приняли столь неприветливо. Я поняла, почему с такой неприязнью смотрела на меня Сибилла Маклин. Она не желала, чтобы ее сын вступил в принудительный брак. Я знала, почему Лорел, заразившись злобой и ненавистью от своих родственников, пыталась напугать и выгнать меня отсюда. Единственный взгляд, брошенный на Брока Маклина, позволил мне понять, что он очень не хочет выполнять желание старика. Но разумеется, я смогу быстро рассеять все их сомнения. Теперь я знала, почему мой отец не хотел, чтобы я сюда приезжала, и вовсе не собиралась здесь оставаться. Решено! Я не позволю капитану, подверженному мании величия, заточить меня в тюрьму. Уеду как можно скорее и никогда больше не вернусь. Первым поездом, на который только успею, я отправлюсь в Нью-Йорк.