А там мне предстоит лицом к лицу столкнуться… с чем?

Смысл этого вопроса заставил меня охнуть, словно от ветра перехватило дыхание. Но ветер был не виноват. То был мой страх перед борьбой за существование, которая ждала меня всюду, куда бы я ни подалась. Только не здесь.

Я снова вернулась на скалу, пытаясь в тусклых сумерках получше разглядеть полумесяц городишка. Когда-то все верили, что Гавань Шотландца превратится со временем в крупный порт вроде Салема или Нью-Бедфорда. Но слишком быстро прошло время высокомачтовых кораблей, а китобойные суда ушли севернее. Горстка домов, с которой начинался город, не слишком разрослась. Я знала, что моя мать родилась в маленьком домике там, внизу. Моя бабка держала собственную пекаренку, а дед плавал по морям. Карри Коркоран выросла среди скромных, работящих людей, которые не очень-то представляли, что им делать с этой "соловушкой в вороньем гнезде", как сказал однажды мой отец. А теперь в живых не было ни родителей мамы, ни родителей отца. Не было никого, к кому я могла бы обратиться за помощью. Никто и пальцем ради меня не шевельнул бы, кроме капитана Бэскома.

Предательские мысли снова вернулись — они, казалось, сами собой так и лезли в голову. Что за человек этот темнолицый Брок Маклин? Какое право он имел отказываться от меня, еще не узнав? Какое право он имел судить и презирать, если ни разу со мной даже не поговорил? Возмущение принесло с собой и волну храбрости. Почему бы мне не остаться и не подождать, что будет. Воздержусь-ка я от суждений, пока не встречусь и не поговорю с этим человеком. Не буду принимать необдуманных решений и судить о нем, как он обо мне.

Такие вот самодовольно-добродетельные мысли открыли мне лазейку — нет, не к тому, чтобы принять план капитана, но к тому, чтобы не отвергать его с ходу.