Я замерла, завороженная, вглядываясь в каждую деталь картины. Вот он, прекрасный и ужасный корабль, который в свое время побил все рекорды скорости и разбил сердце моего отца. Я знала, что в первом же рейсе «Яшмы» случилось нечто, что заставило отца бросить свое призвание, невзирая на фанатичную преданность морю. Мне тогда было не больше двух лет, поэтому о случившемся я ничего не знала. Позже, когда я подросла, стоило кому-нибудь произнести слова "Морская яшма", как в доме воцарялось напряженное молчание, а иногда, если я слишком приставала к тетке, прося рассказать о корабле, она вдруг принималась плакать.

Я так засмотрелась на китайский рисунок, что ничего не слышала, как вдруг рычание пса заставило меня в ужасе обернуться. Страшный черный пес стоял рядом с хозяином в проеме открытой двери и смотрел на меня. Пес был так огромен, что человек держал руку на холке, не нагибаясь.

Убедившись, что свирепая тварь полностью в подчинении у человека, я переключила внимание на хозяина. Сейчас он был без зюйдвестки, и я увидела, что он высок и крепко сложен. Лорел назвала своего отца Черным Шотландцем, и это прозвище показалось мне метким. Волосы у Брока Маклина были густые и темные, сильно вьющиеся. Густые черные брови дугами нависали над большими темными глазами, смотревшими на меня весьма холодно.

— Ну и что вы о ней думаете? — спросил он.

Не сразу сообразив, что он имел в виду "Морскую яшму" на картине у меня за спиной, я покраснела, смутилась и совершенно растерялась. Совсем не так я представляла себе нашу встречу. Это я должна была застать его врасплох, встретить храбро и с улыбкой. А тут у меня и голос задрожал при попытке ответить.

— Я… я думаю, что "Морская яшма" — самый красивый корабль, когда-либо ходивший по морям. — Мои слова были вызваны бесстыдным стремлением подольститься к этому человеку, поскольку это ведь его отец, Эндрю Маклин, спроектировал и построил корабль, о котором шла речь — об этом мне напомнила Лорел.