Капитан поразил меня своим жестом: он потянулся через стол и положил руку мне на плечо.

— Ты нужна мне, — сказал он хрипло.

Этот жест растрогал меня больше, чем все остальное. Меня окатило волной симпатии к этому старику, любимому герою детства, а теперь только тени прежнего исполина. Он почувствовал, что я смягчилась, и немедленно этим воспользовался.

— Когда ты так смотришь — ну просто вылитая мать! Знаешь, ты поразительно на нее похожа. Яна это очень заинтересует. Ведь твоя мать — тоже часть истории Гавани Шотландца.

— И какую она сыграла роль? — спросила я, радуясь более безопасной теме разговора.

Но капитан был слишком хитер.

— Разумеется, роль искусительницы Евы. И как она вила веревки из Брокова отца, так и ты будешь вить веревки из Брока. Не важно, что он тебя боится. Все это старо как мир, мужчины вечно боятся попасть в силки. Да как он сумеет устоять перед тобой, когда ты такая красавица, когда в твоих жилах течет кровь твоей матери?! Ты сама поймешь, как с ним справиться, как поставить его на колени.

Мысль о том, что Брок Маклин может на коленях умолять меня выйти за него замуж, показалась мне совершенно несуразной. Но очень соблазнительной. Конечно, это было невозможно, как бы мне ни хотелось увидеть его на коленях — хотя бы только для того, чтобы с превеликим удовольствием отказать ему после всего, что он мне наговорил.

— У Брока Маклина чересчур долго не было жены, — продолжал капитан Обадия. — Роза уж пять лет как умерла. Он созрел для любви, но женщины в городке недостаточно хороши для него, по-моему. Ты должна изменить его взгляды на семейную жизнь. У тебя получится, только попробуй.

Я почувствовала искушение: а что, если и правда попробовать… Чувство это рождено было главным образом моим желанием наказать наглеца. Наверное, на губах у меня заиграла улыбка, потому что капитан кивнул.