— Ты поняла, что я блефую! — проревел он в восторге. — Такая пигалица, а смотри-ка ты! Ты права, малышка. Нравится мне это или нет, но ты права. Старая история быльем поросла. Что сделано — то сделано, и теперь нечего заново извлекать все на свет божий. А мне нравится, что в тебе есть стержень, что ты мне так ответила. Я не выносил эту бабенку, тише воды ниже травы, эту Розу, белую мышку. Правда, это еще не означает твой выигрыш. Ты все равно поступишь по-моему, и довольно скоро. Но мне нравится, что ты дерешься.

Дерусь? Я никогда не думала, что способна драться, и эта мысль не принесла мне успокоения. Капитан Обадия привык, что все на свете выходило по его. Любой ценой. Мне не хотелось оставаться в доме и ждать, что он еще предпримет, чтобы заставить меня подчиниться. Чем скорее я отсюда убегу, тем лучше. Надо справиться, когда будет поезд, на котором можно уехать домой. Пора убираться восвояси подобру-поздорову.

Капитан сделал знак Лиен убрать мою пустую мисочку и его недоеденную порцию, и тут я вдруг увидела, как он резко изменился в лице. Выпучив глаза, он таращился на дверь за моей спиной. Лицо старика пошло красными пятнами.

Я повернулась и увидела в дверях того самого бородатого субъекта, которого заметила в саду. На нем были морская куртка и штаны, заправленные в сапоги. Лысая голова оставалась непокрытой, и, насмешливо козырнув, моряк отрапортовал с ухмылкой:

— Том Хендерсон к вашим услугам, капитан Бэском!

Капитан оперся о стол и, с усилием встав, натужно прохрипел:

— Ты… ты почему… здесь?

Нежданный посетитель осклабился.

— Будто сам не знаешь почему, кэп. Ты же знал, что я когда-нибудь приду и тебя с потрохами выдам. Ведь знал, кэп?

Капитан долго не мигая смотрел на него, и на морщинистом лице отражалась страшная внутренняя борьба. Потом он тяжело, как подкошенный, рухнул в кресло. Лиен подбежала к мужу, бросив мне, не поворачивая головы: