Это только сон. Кошмарный сон. В любую секунду он проснется и поймет, что заснул от скуки, читая чей-то дурацкий отчет.

Но пробуждения не произошло. К собственному ужасу, он осознал, что все происходящее — реальность.

Чьи-то маленькие пальчики уцепились за его запястье. Либби потянула его за рукав.

— Мама велит идти.

Он что, собака?

Эван неохотно последовал за Клэр, с некоторым удовольствием отметив про себя, что у нее отличная фигура.

— Кажется, у меня остались старые ползунки Либби, — сказала Клэр, входя в свою гостиную.

Все еще держа Эвана за руку, Либби возразила:

— Я не ношу ползунки, мама.

Клэр попыталась сгладить неловкость:

— Уже нет, но ты их носила, когда была в возрасте Рэйчел. Все носили, милая, — она взглянула на Эвана. — Даже мистер Квотермен.

Мысль о том, что этот высокий, строгий дядя когда-то пользовался пеленками, повергла Либби в шок. Она безуспешно попыталась сдержаться, но не сумела и начала тихо хихикать, а потом и вовсе расхохоталась.

Клэр поставила корзину с ребенком на кофейный столик; большой и квадратный, он, казалось, мог выдержать и слона.

— На самом деле ползунки, которые я вам одолжу, самые обыкновенные. Это все, что было мне доступно, — сказала Клэр. — Вы приглядите за Рэйчел, пока я схожу в гараж и поищу там коробку с пеленками и ползунками.

— Но я… — робко начал он. Она исчезла прежде, чем Эван успел закончить фразу. Он подумал, что скорее в Африке выпадет снег, чем ему удастся хоть раз договорить в присутствии этих двух дам. Клэр Уолкер была себе на уме, как и ее дочь. Он не мог решить, кто его больше раздражает.

Эван поморщился: Клэр права, пора менять подгузник.

Он взглянул на Рэйчел. Ну хорошо, предположим, она прелесть, но как может такое прелестное создание так скверно пахнуть?

И словно в ответ на молчаливое недовольство Эвана Рэйчел начала плакать. По-настоящему плакать.