Ему было все равно, что о нем думали, главное — она согласилась ему помочь.

Что-то подсказывало Клэр, что она пожалеет об этом. Но она не могла просто так отвернуться от ребенка. Клэр крепко сжала зубы, приготовившись извлечь из всего этого максимальную выгоду.

— На сколько мы договариваемся? На час? На два?

Он мог солгать ей, но он ненавидел ложь.

— Для начала, — сказал он, следя за выражением ее лица, — до вечера.

Для начала? Что это значит? Чем закончится история, которая началась, когда она посчитала своим долгом пойти и помочь своему соседу?

— Я не… — Клэр покачала головой.

Не долго думая, он взял ее за руки.

— Послушайте, я же сказал, что заплачу вам. Серьезно. Я заплачу вам, сколько захотите. Просто я… — Он чувствовал себя идиотом. — Просто я попал в ужасное положение.

Мысль о возможном отцовстве действительно убивала его, подумала Клэр и посмотрела на Рэйчел. Рэйчел была удивительно похожа на него. Те же черные волосы, те же зеленые глаза. У маленьких детей глаза в основном голубые, а у нее зеленые. Разве это не доказательство родства?

— Я понимаю.

У Эвана словно гора с плеч свалилась.

— У вас, наверное, насморк, — добавила она.

— Насморк?

Он не понял ее намека, но только потому, что в результате пережитых потрясений плохо соображал.

Клэр указала на Рэйчел:

— Вашей дочери следовало бы сменить подгузник еще пятнадцать минут назад, мистер Квотермен.

— Сменить подгузник? — вымолвил он, беспомощно озираясь. Неужели Клэр думает, что он будет менять подгузники? Он даже не знал, как они выглядят.

Закоренелый холостяк, подумала Клэр. Жалость окончательно заполонила все ее существо. Жалость к младенцу, а не к Эвану.

— Пойдемте со мной, — скомандовала она и пошла к выходу. Он остался стоять на месте. Она обернулась и выжидающе уставилась на него. — Ну?