В следующую секунду в кабинет, словно ураган, влетела Либби и завизжала так, как будто увидела салют на День Независимости. Через несколько мгновений она уже вертелась возле Эвана и что-то быстро и путано говорила.

— Ты что, забыл про Рэйчел? Мама считает, что забыл. Я подумала, ты хочешь оставить ее нам. Я хочу маленькую сестренку, но мама говорит, что на этот раз она сначала должна выйти замуж. И еще она говорит, что нам и так хорошо, но я думаю, что, если у нас будет Рэйчел, нам станет еще лучше. Так ты хочешь отдать нам Рэйчел?

— Либби, замолчи. — Клэр положила руку на плечо дочери и отстранила ее от Эвана. Она только сейчас заметила, что тот выглядит разбитым и больным.

Он беспомощно поглядел на Клэр. Все его тело будто одеревенело, в голове шумело.

Как же он мог забыть, что нужно забрать Рэйчел? Легко, потому что он пытался выкинуть из головы эту злополучную историю с подброшенным ребенком.

— Мне действительно невероятно жаль. — Эван выглядел таким несчастным, что Клэр почувствовала, как недавняя ярость постепенно сменяется обычным раздражением.

Он ненавидел оправдываться, но другого выхода не было.

— Да, я забыл, — признался он, глядя на Либби. — Но у меня сейчас куча проблем на работе.

— Черт вас возьми! — воскликнула Клэр.

Он вдруг подумал, как, наверное, хорошо, когда эти необычайные голубые глаза горят любовью, а не ненавистью. Такие, как она, достойны обожания, таким в древности поэты посвящали стихи, а атлеты — победы… Но нет, он не позволит себе увлечься.

— У нас с вами временное соглашение, мистер, не так ли? — Клэр протянула ему Рэйчел. — Вот ваша дочь, Квотермен.