— Двое, — твердо ответила Клэр. — Либби и я.

Не следовало ему об этом спрашивать.

— Я имел в виду…

— Я знаю, что ты имел в виду. Мне было всего шесть лет, когда умерла мама. Отец был хирургом, и я его почти не видела.

— Был? — осторожно спросил он.

— Был, — тихо повторила она. — Он умер еще до того, как родилась Либби.

У нее не было бабушки и дедушки, с которыми можно было оставить дочь. Вначале это огорчало Клэр, но со временем она привыкла.

— Либби — это все, что у меня есть, — закончила Клэр.

— Все? — зачем-то переспросил он.

Она пожала плечами.

— Меня удочерили, — сказала она. — Наверное, поэтому я так беспокоюсь о Рэйчел. Нас обеих бросили. — Ее голос предательски задрожал. — Моя родная мать отдала меня чужим людям, а мой приемный отец так и не смог со мной сблизиться.

Она грустно улыбнулась. Эвану вдруг захотелось обнять ее и защитить от всего мира. С ним такое впервые, и ему это нравилось.

— Когда я была маленькой, то думала, что все это оттого, что я сделала что-то не так. Отец был милым человеком. И только. У меня было все, чего можно пожелать. Кроме любви. А без любви никакие богатства мира не нужны. Он просто не мог любить дочь, в которой не текла его кровь, я была для него чужой. Он признался в этом перед смертью и попросил прощения.

Она плотно сжала губы. Прошли годы, а воспоминание об этом все еще причиняло ей боль.

— Мне кажется, он не хотел меня удочерять, это была идея его жены. А потом она умерла и оставила меня на его попечении. Бедняга, он так и не смог стать хорошим отцом.

Улыбка сострадания тронула ее губы, когда она подумала о Дугласе Уолкере. В конце концов, он ни в чем не виноват. Он просто был не в состоянии любить кого-то помимо своей жены.

— Он был потрясающим нейрохирургом, но не слишком чутким человеком.

— Ты простила его?