— Кое-чего он действительно никогда не видел.

— О чем вы?

— У вас богатое прошлое. Более того, есть и определенная репутация.

Джемма покачала головой:

— Моего прошлого он открыто не одобряет; к тому же терпеть не может любые проявления буйного воображения. Несколько лет назад приехал ко мне в Париж накануне Двенадцатой ночи. Видели бы вы выражение его лица, когда я сказала, что джентльмены должны появиться на балу в костюмах сатиров! Разумеется, герцог наотрез отказался. В итоге все до единого французы щеголяли с длинными хвостами, а Бомон расхаживал по залу в строгом фраке, словно о маскараде и речи не было.

— Само собой. Его светлость и скандал — понятия взаимоисключающие.

— Элайджа содержал любовницу, однако никто не заметил в данном обстоятельстве даже тени скандала. — Джемма сердито бросила ленту на туалетный столик.

— Потому что ничего скандального здесь не было и нет. Любовницы обычны и привычны. А для такого человека, как Бомон, присутствие в жизни подобной особы рано или поздно окажется фактом глубоко постыдным.

Джемма вопросительно вскинула брови.

— Этим женщинам платят, — пояснил лорд Корбин. — Щедро платят за воплощение всевозможных мужских фантазий.

— Фантазии! — с отвращением фыркнула Джемма. — Он регулярно встречался с ней во время перерыва на ленч, да не где-нибудь, а в своем кабинете в «Судебных иннах»! О каких фантазиях может идти речь?

— Это всего лишь бизнес, — заметил Корбин. — Скорее всего, договор был заключен еще до брака, а потом руки не дошли отменить. В каком возрасте герцог унаследовал титул?

— О, совсем юным, — ответила Джемма. — А вы слышали, как умер его отец? Вот уж скандал так скандал!

— Как не слышать! Скончался на месте преступления… с четырьмя женщинами?

— С двумя, — поправила герцогиня. — Всего лишь с двумя. Судя по всему, «Дворец Саломеи» удовлетворял самые изощренные вкусы и оставался любимым заведением старого герцога.