— Стоит ли удивляться, что ваш супруг решил вынести связь с любовницей на всеобщее обозрение? — пожал плечами гость. — Где проще доказать, что твои вкусы не отклоняются от нормы, чем в собственном кабинете?

Джемма удивленно замолчала.

— Но Элайджа говорил, что любит ее, — наконец неуверенно произнесла она.

— Если вы его рассердили, то, стоит ли удивляться подобному утверждению? Со злости можно заявить что угодно. И все же очень трудно любить ту, которой платишь за самое интимное удовольствие. Деньги убивают чувство.

— Вы вселяете ужас. — Герцогиня смотрела так, словно увидела проницательного, всезнающего психолога впервые в жизни.

— Стараюсь, — самодовольно отозвался Корбин — Понимаете, что именно я предлагаю?

— Пока нет.

— Если мечтаете соблазнить мужа, с которым прожили уже много лет, думаю, лучше всего продемонстрировать ему ту сторону собственной натуры, которая открылась миру в Париже.

— Значит, персиковое платье? — Джемма вопросительно подняла брови.

— Нет. Слишком агрессивно и вызывающе сексуально. Чтобы привлечь Бомона, необходимо проявить воображение, предстать веселой и игривой, показать, что существуют радости, недоступные палате лордов и неведомые любовнице. Надо действовать спонтанно, непредсказуемо и интересно.

— Не могу предположить, чем Элайджа…

— Способен заинтересоваться? — Корбин покачал головой. — И я тоже, герцогиня, и я тоже. В этом и заключается вызов. А еще мне кажется, что надо заставить супруга выбрать именно вас.

Хотите сказать, что следует демонстративно поощрять ухаживания Вильерса? — Джемма слегка поморщилась.

— Не исключено. Но помимо этого, было бы неплохо, чтобы с герцогом начала кокетничать дама, способная сравниться с вами в красоте и силе характера.

— Нет, это уж слишком! Поощрять соперницу? Ни за что!