— Если вы уже высказали все свои оскорбления, то я хотела бы вас покинуть, — проговорила Шина, сама не своя от гнева. — Кстати, мистер Челлон, мне глубоко безразлично, что вы любите, а что нет!

— Ничего, скоро это вам не будет безразлично, голубка. Уверяю вас, я приложу все силы, чтобы научить вас разделять мои пристрастия. — Он мягко улыбнулся. — А что до вашего ухода, то я скоро позволю вам уйти, по крайней мере, на время. Пока еще я не намерен посадить вас в клетку, птенчик. Я просто подумал, что сейчас самое время представиться, потому что я заметил, что вас начало немного нервировать, когда вы поняли наконец, что я вас преследую.

— Вы просто ненормальный! — ахнула Шина. — Вас надо поместить в сумасшедший дом! Нельзя же преследовать кого-то просто по своей прихоти!

Его улыбка стала еще шире при виде ее разгневанного лица. Казалось, он откровенно развлекается.

— Когда вы будете так же богаты, как я, дорогая, то вас никто не назовет ненормальной, что бы вы ни делали, разве что немного эксцентричной. А кроме того, вы скоро сами убедитесь, что я могу поступать так, как мне заблагорассудится.

— Но только не со мной! Я вообще не понимаю, чего ради можно следовать за незнакомой женщиной по всей стране?

Челлон лениво улыбнулся.

— Мне очень хочется рассказать вам, но вы, как мне кажется, еще не готовы воспринять мои слова. Скажем только, что я всегда провожу очень тщательную рекогносцировку перед тем, как предпринять наступление. Уже после вашего второго концерта я знал, что мне предстоит серьезная борьба, и чтобы обеспечить в ней победу, от меня потребуется приложить максимум усилий.

— Борьба? — изумленно переспросила Шина. — Какая борьба?