— Не сейчас, любовь моя, — нежно произнес он, и его глаза сверкнули мягким золотистым светом. — Когда придет время, вы все поймете. — Он ласково прижал свою твердую горячую ладонь к ее нежной щеке. — Можно сказать, что я собираюсь превратить мою скорбящую голубку в жаворонка.

— Вы и впрямь сошли с ума, — прошептала Шина. Неожиданно для себя она вдруг остро почувствовала близость Челлона, ощутила смесь его мужского запаха с ароматом мыла, увидела жилку, пульсирующую у него на шее. Они стояли между стеной падающего дождя и стеклянными дверями, которые отгораживали их от шума толпы, так что казалось, что они существуют в своем независимом мире.

Шина потрясла головой, чтобы отогнать эти непрошеные мысли. Она что, тоже сошла с ума?

Откуда у нее это чувство теплой размягченности в каждой клеточке тела? Почему так бешено колотится сердце? Неужели только из-за этого золотистого нежного взгляда, который словно укутывал ее в бархатный уютный кокон?

— Боже, до чего вы соблазнительны, дорогая, — глуховатым голосом проговорил Челлон, неотрывно глядя в ее огромные черные глаза и безошибочно читая их выражение. — Если бы я не дал себе слово проявить для начала мягкость и терпение, то просто бы похитил вас отсюда и увез к себе домой.

Шина вспыхнула и быстро отвернулась.

— Мне казалось, что для этого вы должны получить и мое согласие! — возмущенно проговорила она, гордо вскидывая голову. — У меня нет привычки позволять всяким незнакомцам тащить меня домой, как какой-то военный трофей.

Челлон усмехнулся.

— Да, я знаю, маленькая голубка. Мне придется здорово потрудиться, чтобы преодолеть последствия вашего монастырского воспитания.

— Откуда вы?.. — начала было она, но сразу же беспомощно умолкла. Похоже, что этот странный человек знает о ней практически все.

— Скажите, — внезапно спросил он, — вы будете исполнять завтра «Песню о Рори»?

Шина слегка вздрогнула.