Джим взял жену за подбородок и мягко приподнял ее голову.

— А что я такого сделал, Брайони? — невинно поинтересовался он. — Я просто выразил удовольствие в связи с тем, что он приехал на нашу вечеринку, и больше ничего.

В ее глазах появились искорки.

— Речь идет о том, каким тоном это было сказано. Ты прекрасно знаешь, что напугаешь любого до полусмерти своим холодным протяжным тоном и ледяным взглядом. Бедненький мистер Креншо думал, что ты собираешься пристрелить его, не сходя с места.

— Креншо — глупец, — пожал плечами Джим, как бы давая самую нелестную оценку фермеру, которого знал с детства. — Если бы у него было хоть чуточку ума, за последние пять лет он бы удвоил поголовье своего скота, вместо того чтобы потерять три тысячи голов, как он это умудрился сделать, по словам Дэнни. Большинство техасцев так просто не напугаешь, моя куколка. Мы крутой народец.

— Я знаю, — сказала она, взяв его под руку, когда заметила, что к ним вразвалку направляется дородная, светящаяся лучезарной улыбкой женщина в сопровождении седоволосого усатого мужчины. — О, только не это, Джим! К нам идет миссис Прескот, — застонала она.

Генри Прескот был президентом Форт Уорт Банка, а его супруга — весьма целеустремленной светской дамой. Она была из тех властных, тошнотворно претенциозных дам, которые вызывали у Брайони отвращение.

Брайони заговорила вполголоса:

— Она уже две недели докучает мне, настаивая, чтобы я помогла ей в организации своего рода гранд-общества Форт Уорта для всех занимающих здесь видное положение людей, разумеется, тех, кого она считает занимающими видное положение. Спаси меня от нее! — взмолилась она, когда упомянутая матрона устремилась к ней, точно канюк, ринувшийся на свою несчастную жертву. — Джим, сделай что-нибудь!

Ее муж плутовски ухмыльнулся, освобождая локоть от руки жены.

— Я знаю, что ты сама справишься с любой ситуацией, моя куколка. Ты неоднократно говорила мне об этом, — пробормотал он, протягивая руку величественному банкиру.