- Она замечательная девочка, добрая и отзывчивая, - проговорила Зои.

Его взгляд с явной неохотой вернулся к Зои, словно ему стоило усилий оторваться от созерцания счастливого ребенка.

- Вы хорошо ее растили, - произнес Джеймс голосом, охрипшим от избытка чувств.

Зои поклялась себе, что не станет опускаться до просьб, но слова все-таки вырвались:

- Почему бы не позволить мне продолжать заниматься этим и дальше?

Официант поставил перед ними кофе. В голосе Джеймса прозвучал вызов:

- Если бы мы поменялись ролями, смогли бы вы взять и уйти?

Положив в "каппуччино" сахар, Зои наблюдала, как посыпанная шоколадом пенка тает так же, как многие ее надежды и мечты.

- Нет, не смогла бы.

На его щеках заиграли желваки.

- И тем не менее ждете этого от меня?

- Вы почти два года не появлялись в ее жизни, два года, в течение которых я была для нее единственным родным человеком. Вы сами сказали, что я прекрасно справляюсь. - Зои не стала добавлять, что за эти два года привыкла думать о самом Джеймсе как о каком-то чудовище. Она смутилась, поскольку в действительности столкнулась с человеком, полным решимости любой ценой вернуть своего ребенка и вовсе не похожим на чудовище.

- Это не меняет фактов. Я ее отец, - ответил Джеймс. Он поставил чашку на стол, затем сцепил пальцы, словно приняв какое-то решение. - Зои, я надеялся, что мы сможем прийти к соглашению полюбовно, но ваше упрямство не оставляет мне выбора.

Она почувствовала, как по спине пробежал озноб.

- Что вы собираетесь делать?

Он поднял на нее полный решимости взгляд.

- Я думал, что вы просто занимаетесь продажей недвижимости, но поле вашей деятельности гораздо шире, не так ли?

Что он хочет сказать?

- Да, - осторожно признала Зои. - Продажей дома Стрэтфилда я занималась только из уважения к владельцу.