Джеймс напряженно кивнул.

- Пуля застряла в шее у самого позвоночника. Когда рана зажила, я не испытывал болей, и врачи решили, что лучше не трогать пулю, потому что операция могла навредить.

- А сейчас?

- Несколько недель назад пуля сдвинулась. Теперь медики говорят, что она давит на нерв в позвоночнике, вызывая онемение и покалывание в руке и эти невыносимые головные боли, которые, по их словам, будут только усиливаться.

Зои охватило ощущение беспомощности. Вот и развеялись ее подозрения, что вдали от семьи его держала работа или любовница. Правда оказалась хуже, чем все, что ей приходило в голову. Она сочувствовала ему, но одновременно понимала, что в жалости он не нуждается.

- Врачи наверняка могут что-то сделать. Он кивнул:

- Мой старый друг Билл Марголин - врач. Он ждет не дождется заполучить меня на операционный стол.

- Что же вас останавливает? - Какой бы пугающей ни была мысль об операции, Зои не верила, чтобы такого человека, как Джеймс, удерживал страх. - Джинни?

Он сжал кулаки, а затем с видимым усилием расслабил пальцы.

- Когда Билл рассказал о том, что мне предстоит, я стал торопить детективов с поисками, чтобы, если случится худшее, хотя бы успеть увидеться с Женевьевой и назвать ее своей наследницей. Я решил назначить операцию, как только ее найдут.

Зои почувствовала, как в душе ее шевельнулось раскаяние. Она была несправедлива к Джеймсу. На его месте она, наверное, повела бы себя точно так же. Что если он умрет? Она почувствовала, как глаза наполняются слезами.

Джеймс заметил это и смахнул с ее щеки слезинку.

- Зои, я ведь еще не умер.

- Глупости, вы не умрете, - убежденно проговорила она. Неужели Джинни обрела отца только затем, чтобы вновь его потерять?

Джеймс кивнул.

- Я тоже так считал до недавнего времени. Но Билл говорит, что мой случай непростой. Исход операции нельзя предугадать. Он рассказал мне о шансах, и, как я понял, они не в мою пользу.