Так же как в комнатах, здесь проходили поиски – разбросанная посуда и раскрытые дверцы шкафов свидетельствовали об этом. Холодильник буквально разворочен, вокруг него валялись разодранные куски изоляции.

Алферов вынул мобильный телефон, набрал номер:

– Я тут… на квартире… он мертв, убили его.

Привстав на цыпочки, он осторожно наклонился чуть вперед, чтобы не наступить на кровь и не наследить, и несколько секунд рассматривал восковый профиль погибшего.

Потом прошел в комнаты, чтобы детальнее осмотреть следы погрома. Только потолок и стены были в норме, а остальное… Кресла и диван распороты и выпотрошены, набивка клочьями валялась на полу. Ножки журнального столика откручены. Располосованные репродукции картин лежали рядом с пустыми рамами. Даже портьеры сорваны, как и абажуры ламп. Керамические цоколи обеих настольных ламп разбиты вдребезги. Телевизор разбит, а вывороченные металлические внутренности рассыпаны по полу.

И здесь, в зале, и в спальне, и в коридоре линолеум сорван и поднят большими, искромсанными по краям листами. В спальне пружинный матрас двуспальной кровати разодран в клочья, даже деревянную раму кровати разломали на куски. Изрезанная в лохмотья одежда свалена в кучу на дне гардероба. Выдвижные ящики тумбочки валялись на полу, рядом с осколками выбитого из рамы зеркала. В комнате едва ли осталась хоть одна целая вещь. Точно налет плесени, руины покрывал тончайший слой пуха из распоротой подушки.

Закончив с осмотром, Алферов вернулся на кухню. Пристально вгляделся в лицо убитого.

– Кто ж тебя так?

Так он стоял на входе, рассматривая изувеченное тело, думая о странной тишине, внезапно оборвавшей стремительную поступь жизни. За этим его застали оперуполномоченные и судмедэксперт, прибывшие в составе оперативно-следственной группы.