Росс снова налил ей и себе виски. И внезапно заметил:

— У тебя очень красивые, просто пленительные глаза. Но уверен, ты это и сама знаешь.

Кэти втайне всегда мечтала, чтобы ее глаза были такого же темно–синего оттенка, как у Карла. Она довольно неуверенно призналась:

— Я всегда считала, что цвет моих глаз трудно определить…

— Это далеко не так. Из–за освещения они меняют цвет, как опалы. Секунду назад они казались синими, а теперь кажутся золотисто–зелеными, как апрельский день. — Наблюдая, как девушка краснеет, Росс с сожалением сказал: — Но я тебя смутил. — И он заговорил о другом: — Ты родилась и получила воспитание в Лондоне?

— Нет, и мой брат, и я родились в Кенте. Мы переехали в Лондон, когда наши родители — мой отец был доктором, а мать физиотерапевтом — получили работу в одной из лондонских больниц.

— Понимаю. Ты и твой брат медики?

— Брат учился на физиотерапевта, и я надеялась стать доктором…

— Надеялась стать?..

— Я оставила школу незадолго до того, как мне исполнилось восемнадцать лет. Наши родители погибли в авиакатастрофе…

— Прости, мне очень жаль…

Она покачала головой.

— Ничего страшного. Они решили уехать на второй медовый месяц, чтобы отметить двадцать лет, проведенные вместе. — Она изо всех–сил старалась говорить бесстрастно, но даже спустя почти семь лет чувство утраты не проходило.

— Твой брат старше тебя?

Она покачала головой.

— Нет, на год младше.

— Наверное, это было тяжело.

— Некоторое время… но мы справились.

Видя, что Кэти опечалилась, он оставил эту тему и спросил:

— Тебе доводилось бывать в Кэрнгормсе раньше?