Гил был всего лишь на шесть дюймов выше Оливии, но почему-то в его присутствии она чувствовала себя маленькой. Она отметила, что он изменился, причем в лучшую сторону. Прошедшие пять лет обтесали мужскую природу Гила почти до совершенства. Именно этого она и боялась, справедливо полагая, что со временем влечение к нему у нее не ослабеет, а усилится. Не поэтому ли все это время она во что бы то ни стало старалась избегать встречи с ним?

Ответы на эти вопросы, неприятные сами по себе, вогнали ее в краску. Поднимаясь от шеи, румянец залил бледные, как у всех рыжеволосых, щеки. Кожа ее пылала.

– Здесь слишком жарко, – в отчаянии пробормотала Оливия, тщетно пытаясь объяснить свое состояние.

– Ты ведь не упадешь в обморок? – Высказанный с манерной медлительностью вопрос не содержал даже намека на заботу о том, не потеряет ли она сознание в самом деле.

Оливия закрыла глаза, как бы защищаясь от его безразличия.

– Не волнуйся, – заверила она Гила. – Я никогда в жизни еще не падала в обморок и не собираюсь начинать эту практику теперь.

– Рад слышать. В своих личных помощниках я не ищу такого качества, как комедиантство.

– Что?.. – Оливия уставилась на него, лишь наполовину осознав значение его слов.

Понимая, что он полностью завладел вниманием Оливии, Гил несколько секунд безжалостно сверлил ее глазами.

– Вероятно, ты еще не знаешь, что вчера я был назначен исполнительным директором «Бофора».

Ледяной холод, вползший в душу Оливии, не имел ничего общего с погодой на улице.

– О чем ты говоришь? – прошептала она.

Гил пожал плечами с возмутительной непринужденностью.

– Эдвард Маккей уже давно собирался уйти на покой, смерть Вивьен лишь ускорила его окончательное решение. Совет директоров предложил мне эту должность, и я согласился.

– Просто вот так взял и предложил?

– Просто вот так! Да! – отчеканил он.