Это словечко «крошка» – оскорбление, к тому же намеренное. Язвительный тон Гила не оставлял сомнений, что речь не шла ни о каком снисходительно-ласкательном обращении, принятом между родственниками. Так он обращался к ней пять лет назад, хотя и тогда это обращение казалось совершенно неуместным, несмотря на то что она и была еще глупой девчонкой.

Оливия вытянулась во весь рост. Она ничего не забыла, ни один эпизод того давно прошедшего лета не изгладился из ее памяти.

В возрасте восемнадцати лет она была рослой и физически развитой девушкой и считала себя полностью вышедшей из детства. Дав ей прозвище «крошка-кузина», Гил не только смеялся над ее ростом, но и над притязаниями юной особы на статус взрослой женщины. А ей так хотелось произвести на него впечатление своей взрослостью и знанием жизни. Как она старалась, чтобы под обликом девчонки он увидел в ней женщину. Впрочем, больше всего на свете тогда ей хотелось его любви.

Воспоминания ранили душу, и глаза Оливии застлала пелена предательского тумана. Знал ли этот бесчувственный мужчина, как она страдала из-за него? Нет, конечно, он и не подозревал ни о чем, и она никогда не должна позволить ему узнать правду.

– Ты можешь считать себя родственником Вивьен благодаря замужеству твоей матери, но в завещании ты не упомянут и поэтому не имеешь никакого права присутствовать здесь, – настаивала она, вызывающе вздернув подбородок.

– Может быть, по имени не упомянут, но думаю, что могу претендовать, по крайней мере, на роль заинтересованной стороны.

Твердая уверенность, с какой он произнес эти слова, обеспокоила Оливию. Ее смятение не улеглось, когда Гил неторопливо поднялся с места и направился к ней. Она подумала, не отлично ли скроенная одежда придавала такую легкость и элегантность его движениям.

Пальто из темно-серой кашемировой ткани подчеркивало широкий размах его плеч.