Друзья иногда даже говорили, что она работает слишком много. Долгие часы, проведенные за рабочим столом, оставляли мало времени для личной жизни, особенно для общения с мужчинами. Но Оливия уже обожглась однажды и не собиралась впредь совершать подобных ошибок. Она чувствовала себя гораздо увереннее, когда занималась своей непосредственной работой, чем при деловых операциях с лицами противоположного пола.

Однако труд с полной отдачей не был для Оливии просто оборонительным щитом, за которым можно прятаться от житейских драм. Ей не было чуждо честолюбие. Владея солидным пакетом акций, она получила бы право занять место в правлении, которое всегда прежде принадлежало представителю семейства Бофор, и смогла бы сильнее влиять на принятие решений на уровне высшего административного персонала.

Пауза, казалось, должна была означать, что монолог Генри Элиота наконец закончился, но он использовал остановку лишь для того, чтобы коротко и нервно кашлянуть, а затем продолжил чтение:

«Я завещаю Оливии акции агентства при одном условии. И оно состоит в том, что вплоть до достижения ею двадцатипятилетнего возраста она должна работать в качестве помощника исполнительного директора агентства «Бофор», благодаря чему сможет ознакомиться со всеми тонкостями рекламного дела на уровне, необходимом для того, чтобы впоследствии играть в полной мере ответственную роль на руководящих постах в компании. Тогда, и только тогда, все принадлежащие мне акции перейдут к моей внучке и дадут ей право занять достойное место в совете директоров компании».

– Что?.. – Оливия едва не вскочила со стула. Она не могла поверить тому, что услышала.

Здесь наверняка какая-то ошибка. Вивьен никогда не говорила, что Оливии предстоит пройти нечто вроде ученичества, прежде чем она полностью унаследует акции.

Она сразу почувствовала, как взоры всех присутствующих обратились к ней. Прежде чтение сопровождалось лишь вежливыми улыбками и терпеливым молчанием, но неосторожное замечание шокированной Оливии произвело впечатление пистолетного выстрела.