Скосив глаза, Розалинда ответила на зов своей младшей сестры Джессики, родной дочери Марии и Томаса Фицджералд, унаследовавшей от родителей и красоту, и темперамент. Вскинув темные ресницы, Джессика драматическим тоном заявила:

- Если на моей шее не будет сверкающего ожерелья, жители станут таращить глаза только на Эдмунда, а это может нарушить гармоничное построение пьесы.

Розалинда насмешливо фыркнула:

- Ты отлично знаешь, что, когда мамы нет на сцене, мужчины глазеют только на тебя А твое ожерелье, по-моему, в этом сундуке.

Джессика сунула руку в сундук, который использовался еще и как предмет обстановки в пещере Просперо. И через мгновение вытащила оттуда длинную шелковую веревку с прикрепленными к ней позолоченными раковинами, морскими звездами и коньками.

- Вот оно. И как ты умудряешься обо все помнить?

- Люди, лишенные таланта, часто бывают наделены таким банальным даром, как организаторские способности, - сказала Розалинда, обматывая тонкую фигурку сестры веревкой с необычными украшениями.

- Чепуха, - со смехом сказала Джессика. - Ты одарена всеми возможными талантами. Без тебя наша труппа просто не могла бы существовать. - Она обвела взглядом высокую фигуру сестры и добавила:

- И если бы не эта ужасная одежда, все мужчины пялились бы и на тебя.

- Я могу прожить и без их внимания, - сказала Розалинда, прикалывая спадающую веревку к одежде сестры. Не дай бог еще споткнется о морскую звезду, как это случилось с ней в Леоминстере. Тогда она свалилась прямо на колени мэру. Естественно, он был только рад, но все же нехорошо, если подобное повторится. - К тому же мне нравится моя одежда. Ты не можешь отрицать, что Калибан. - самая подходящая для меня роль. Не требуется никакой игры.

Джессика опешила. Она очень любила театр, ей никогда и в голову не приходило, что приемная сестра может не разделять этой любви.

- Ты неплохая актриса, - поспешила утешить она Розалинду. - Справляешься со всеми ролями.