- Есть ли у вас еще какие-нибудь вопросы, ваша светлость?

Какие могут быть вопросы, когда тебе вынесен смертный приговор?

- Нет. Всего вам доброго, доктор. - И Стивен протянул руку к колокольчику.

- Нет никакой необходимости провожать меня - С сосредоточенным, непроницаемым видом Блэкмер взял сумку и направился к двери. - Я приду к вам через две недели.

- Зачем? - спросил Стивен, и только тогда наконец-то в его голосе прорвались резкие нотки. - Вы сами признали, что ничем не можете мне помочь, к чему же напрасно тревожить меня?

- Тем не менее я все же зайду, - с натянутым выражением лица сказал Блэкмер. - Продолжайте принимать лекарства и в случае необходимости вызывайте меня. - И, понурившись, высокий доктор покинул личную гостиную герцога.

Стивен неподвижно стоял посреди комнаты, все еще не в силах полностью осознать жестокую реальность. Стало быть, ему остается жить несколько месяцев. А ведь ему всего тридцать шесть. Конечно, он уже не юноша, но и далеко не старик. В самом расцвете сил. И если не считать легких приступов астмы, которой он страдал в детстве, здоровье у него всегда было отменное.

Сквозь отчаяние в его душе стали пробиваться первые ростки гнева. В конце концов возраст не имеет тут никакого значения. Его жена Луиза умерла от лихорадки, не дожив и до тридцати. Ее смерть была для него большим потрясением. Утешало лишь то, что она сгорела мгновенно, без лишних страданий.

Он посмотрел на себя в зеркало, висевшее в позолоченной раме над каминной доской Ничто в его внешности не изменилось за этот час: все та же высокая худощавая фигура, каштанового цвета волосы, волевое, костлявое, типичное для всех Кеньонов лицо с таким привычным выражением надменности. Но час назад он был совершенно другим, полным жизненных сил человеком, который только-только перестал носить траур по жене и уже готовился начать жизнь заново.