Но когда до конца лестницы осталось ступенек пять-шесть, девушка остановилась так резко, что чуть не споткнулась, будто вспомнила о чем-то важном - и являющемся непреодолимым препятствием для дальнейшего движения. Кристин скрестила руки на груди и строго сдвинула брови. А еще слегка надула губы и демонстративно отвела взгляд, так что выглядела весьма эффектно и выразительно. Мужчина, который при появлении Кристин в поле зрения буквально в два широких шага преодолел путь до лестницы (надо сказать, немаленькое расстояние), остановился тоже и опустил голову. Иными словами, принял позу провинившегося мальчишки, который знает, что натворил, и имеет четкое представление о том, какая кара его ждет. Он шумно вздохнул.

- Могу ли я молить Принцессу о милостивом прощении… - начал провинившийся, протягивая Кристин розы.

Кристин громко фыркнула, но поза и выражение ее лица остались прежними.

- …которое ее верный рыцарь, совершивший непоправимое, всей душой надеется заслужить?

Кристин бросила смешливый взгляд на стоящего перед ней мужчину и быстро отвернулась.

- Я самый несчастный человек на свете…

Кристин, которой уже стало очень любопытно, как верный рыцарь собирается заслужить прощение, глубоко возмутилась такому обороту дела - и речи. Очевидно, «высочайшее прощение» никто не намеревается заслуживать, а рассчитывает просто нахальным образом выпросить!

- Нет уж, позвольте, любезный рыцарь, - чеканя каждое слово, Кристин спускалась на ступеньку ниже.

На последней она остановилась: в соответствии с ролью ей вовсе не хотелось терять возможность смотреть на своего собеседника сверху вниз. Правда, сейчас ее глаза оказались все равно чуть ниже глаз высокого мужчины, но отступать - «сдавать позиции» - Кристин не стала.

Сквозь тонкую ткань ночной рубашки и пеньюара она ощутила прохладу розовых бутонов. Немного щекотно.

- У меня есть основания полагать, что, если здесь и присутствует самый несчастный и самый обиженный человек на свете, то это не вы, мистер Ломан, а я!