Боюсь, вы и сами знаете, что именно у меня вчера был день рождения, мне пришлось принимать толпу гостей, чужих и малоприятных людей, из которых кого-то я даже не знаю по именам, спасибо Вивьен за разосланные приглашения! А вот близкого друга, которого я не видела уже три недели и мечтала наконец обнять вчера (такой простой подарок, правда?), - его-то я и не нашла среди гостей! - Выпалив все это, Кристин удивилась: как ей на одном дыхании удалось сочинить высокопарную, просто-таки королевскую обвинительную речь.

Эйдриан виновато молчал, чувствуя себя не вправе что-либо сказать. Он прекрасно понимал, что Кристин, может, и паясничает, используя некоторые обороты, но суть ее слов остается верной.

Кристин так увлеклась своей тирадой, что забыла о своей позе оскорбленного достоинства. Теперь, когда не требовалась больше жестикуляция, руки растерянно опустились. Кристин отстраненно посмотрела на свои ладони. Закусила губу от обиды, которую сама же в себе всколыхнула, желая наказать Эйдриана. Но руки машинально легли ему на плечи.

- Эд, ну почему ты вчера бросил меня им на растерзание? Я так тебя ждала…

Голос ее прозвучал совсем жалобно. Казалось, что принадлежит он не той девушке, что минуту назад гневно отчитывала стоявшего перед ней взрослого мужчину, а другой - беззащитной, нежной, ранимой. И Кристин, спустившись еще ниже и стоя близко-близко к Эйдриану (насколько позволял букет), вопросительно заглянула ему в глаза.

И он так же просто ответил, неотрывно глядя на ее лицо:

- Прости меня, Принцесса! - Ласково, немного грустно: сам понимал, что нелегко Кристин вчера было. И совсем другим тоном - зло, с досадой: - Черт бы побрал эти треклятые отложенные рейсы! И австралийские аэропорты! И несчастных кенгуру… Вот кто меня заставлял позавчера ехать за сто семьдесят миль от Канберры на них любоваться? Только на свой самолет опоздал, а следующие два рейса задержали из-за плохих метеоусловий…