Она думает о Марвине. Она думает о Марвине. Она думает о Марвине. О комнате Марвина. Там ли он сейчас? Она надеется, что он там, в комнате. Дома. У мамы. Наверняка лежит на кровати и читает. Как обычно по вечерам. Большей частью «Калле Анка» в карманном издании. По-прежнему. А немногим раньше читал «Властелина колец». Но больше всего он любит карманного «Анку». Наверняка и сейчас читает, она уверена.

Гадкий, гадкий дядька. Гадкий, гадкий дядька. Гадкий, гадкий дядька.

Ей не разрешают разговаривать с такими. Мама с папой вечно спрашивают, а она всегда говорит, что никогда с ними не разговаривает. Ведь и правда не разговаривает. Типа просто прикалывается. Ида трусит. А она нет. Мама с папой рассердятся, когда узнают, что она с таким разговаривала. Ей не хочется, не хочется, чтоб они сердились.

Тридцать третий отсек — самый подходящий. Тот, где он нашел велосипед. И где спал.

Они больше не кричат. Светленькая, пухленькая шлюха плачет, сопли текут из носа, глаза красные. Черненькая шлюха глядит на него упрямо, вызывающе, с ненавистью. Он привязывает их руки к одной из белых труб, тянущихся вдоль серой цементной стены. Труба горячая, очевидно с горячей водой, обжигает им руки. Они пинают его ногами, и он пинает в ответ. Пока до них не доходит. Тогда они перестают пинаться.

Обе сидят тихо. Шлюхам положено сидеть тихо. Шлюхам положено ждать. Он тут командует. Он раздевается. Снимает майку, джинсы, трусы, ботинки, носки. В таком порядке. Раздевается перед ними. Если они не смотрят, он их пинает, пока не начнут смотреть. Шлюхам положено смотреть. Он стоит перед ними, голый. Красивый. Он знает, что красивый. Тренированное тело. Мускулистые ноги. Подтянутый зад. Никакого живота. Красивый.

— Что скажете?

Черненькая шлюха плачет.