Пендрагон наклонился вперед:

— Они великолепны.

Воодушевившись, Джулианна решила чуть надавить:

— Я сделала подсчеты и пришла к выводу, что эти драгоценности не полностью покрывают ссуду, взятую моим братом. Но если вы согласитесь принять их сейчас, я обещаю выплатить вам оставшуюся тысячу фунтов наличными первого апреля. Видите ли, к тому времени на мой счет поступит мое квартальное содержание.

Пендрагон отложил в сторону список картин, переплел пальцы, пристроил на них подбородок и стал рассматривать сидевшую напротив женщину.

Она просто великолепна, размышлял он, красивая, изящная и так полна искренней живости и оптимистической надежды. Как жаль, что ему снова придется ее разочаровать!

Какой же глупец этот Аллертон! О чем думал этот беспечный щенок, с такой легкостью поставив под угрозу благосостояние и репутацию своей семьи? Даже если граф вовсе не знает о том, что его сестра сегодня пришла сюда, этот юный лордик заслуживает только одного — хорошей порки за свое безответственное поведение.

Леди такого изящества и очарования, как Джулианна Хоторн, не должна обсуждать финансовые проблемы с мужчиной, подобным ему. Она вообще не должна обсуждать деловые вопросы. Она должна сидеть дома, пить чай в кругу своих элегантных подруг, смеяться, рассказывать забавные истории, а не находиться тут, в кабинете незнакомого мужчины, и не лезть из кожи вон, чтобы всучить ему свои драгоценности.

Пытаясь говорить твердо, но вместе с тем любезно, он произнес:

— Это очень красивые вещи, миледи. Однако они недостаточно ценны, чтобы покрыть неоплаченные обязательства вашего брата.

Ее хорошенькие губки приоткрылись. Его взгляд словно приковался к ним — так летит мотылек на огонь. Не в силах удержаться, он мысленно пришел к выводу, что они пухлые, розовые и столь же соблазнительные, как спелая июньская клубника. И мягкие. О, они выглядели настолько нежными, что посрамили бы и шелк!