Миновав еще несколько больших комнат, он зашел в маленькую гостиную, в которой его мать и отец предпочитали проводить вместе вечера. Как правило, более роскошно обставленные помещения использовались лишь в особых торжественных случаях.

В этой комнате шторы также были спущены. В призрачном свете, который едва проникал сюда сквозь плотные занавеси, он смог разглядеть лишь неясные очертания мебели, покрытой плотными чехлами.

Лорд Хейвуд прошел еще дальше и оказался у двери, которая вела в огромную библиотеку. Перед его мысленным взором сразу предстали длинные ряды полок, заставленные бесчисленным множеством книг. Он вспомнил, как любил мальчишкой забираться по узкой винтовой лестнице на галерею, расположенную почти под потолком.

Однако сейчас он не стал туда заходить, а развернулся и по широкой лестнице с резными деревянными перилами медленно спустился вниз.

Прямо перед ним был Большой зал, где, как он помнил, его мать и отец принимали принца Уэльского и устраивали балы, на которые обычно собирались все самые знатные люди графства.

Здесь также все было закрыто чехлами, и он пообещал себе обязательно вернуться сюда позже, снять чехлы, отдернуть шторы и впустить солнечный свет в этот казавшийся сейчас мертвым зал.

Проходя по темным, мрачным, пустынным комнатам, лорд Хейвуд чувствовал себя так, словно присутствовал на похоронах близкого человека. Чтобы закончить этот тягостный для него обход, он прошел по широкому коридору в направлении комнат, которые всегда занимали родители.

Ему казалось, что, навестив комнаты, где отец испустил последний вздох и где рождались и умирали многие поколения его предков, он отдаст последний долг своим родителям, которых так любил.

О смерти отца он узнал лишь спустя два месяца после похорон.

Они тогда вели бои на территории Франции у границ Бельгии. Он хорошо помнил тот день, когда письмо, следовавшее за ним много недель по дорогам войны, попало наконец в его руки.