— Я пришла извиниться.

— В этом нет нужды. Если предположить, что вы начнете называть меня Крис. Когда меня зовут мистер Славик, то я всегда думаю, что ищут моего отца.

Джоанна улыбнулась. У него приятный голос. Такой голос заставляет думать об уютных зимних вечерах у камина. Или о тихой усыпляющей беседе. Она с усилием прогнала прочь не относящиеся к делу мысли и продолжила:

— Моя мать совершила непростительную ошибку: она изменила объявление, которое я написала. Искренне сожалею, что таким образом мы ввели вас в заблуждение, и готова сейчас же вернуть вам деньги и порвать контракт, который вы подписали.

Пока Джоанна говорила, Кристофер Славик медленно спустился с веранды и встал рядом с ней. От него приятно пахло лосьоном после бритья. Вместе с теплым сентябрьским воздухом он словно окутывал ее искушающей лаской.

— Ведь у вас голубые глаза, правда? — спросил он тихим голосом.

— Да, — приятно польщенная, ответила она.

— Знаете, что в каждом вашем глазу около ста тридцати миллионов светочувствительных клеток?

— Нет, я об этом не знала. — Она сморгнула, удивленная таким неожиданным комментарием. — По-моему, такого рода информация мне никогда раньше не попадалась.

— Боюсь, что я просто одержим разными пустяковыми сведениями, которые вовсе не обязательно полезны.

— Не все, что мы знаем, должно иметь практическое применение, — возразила она.

— Гм, не уверен, что мои родители согласились бы с вами.

— Есть великие поэты: Вордсворт, Шекспир, Лонгфелло, — я называю только немногих. Знание их стихов нельзя назвать обязательно полезным. Но наша жизнь с ними становится богаче. То же справедливо и по отношению к другим видам искусства.

Крис напряженно, не отрываясь, смотрел на нее.

— Я вижу в ваших глазах отражение звезд, — произнес он после паузы. — Они сверкают, словно бриллианты в глубоком озере. Знаете, что свет от звезды достигает нас лишь через несколько лет?