Между тем Маффин сочувственно кивнула ей — видимо, потому, что Софи оказалась пленницей Уоллис — и так же, кивком, указала на таинственную черную голову посреди восхищенной толпы, а потом трепетно приложила руку к груди, словно желая сказать: «Сердце, успокойся».

Софи улыбнулась. Маффин не только сама почувствовала приближение катастрофы, она дала понять, что это общая катастрофа. Они все попали в нее, они все жертвы проклятия Джея Бэбкока.

Софи почувствовала, что к ней возвращается уверенность. Никто пока не прикрыл рта ладонью, чтобы скрыть насмешку при виде ее всклокоченных волос и растерзанного костюма, значит, она выглядит не так уж дико. И Уоллис сказала, что Джей спрашивал о ней, почти ни о чем другом и говорить не мог.

«Неужели правда?» — подумала Софи.

— Пойдем со мной, — решительно сказала Уоллис, беря Софи за руку. — Я разгоню всех этих стервятников, чтобы вы с Джеем могли хотя бы поздороваться друг с другом.

— Ничего-ничего, — успокоила Софи пожилую даму. — Давайте не будем пока отнимать его у тех, кто хочет выразить ему добрые пожелания. Тем более что мне надо перевести дух.

— Ты уверена? — Уоллис испытующе всматривалась в лицо Софи, возможно, пытаясь разглядеть признаки грядущих неприятностей. Было совершенно очевидно, что ей хочется, чтобы все прошло хорошо. Хорошо для Джея.

Софи это не удивляло. Ни Уоллис, ни Ной никогда не скрывали, что отдают предпочтение младшему сыну, обладавшему более сильной харизмой. Ной считал его провидцем, после того как Джей посоветовал ему напрямую рекламировать перед потребителем средства, изготовленные по специальным бэбкокским рецептам.