Что ж, придется огорчить Делайлу.

Уоллис взглянула в ту сторону, где стояла Маффин, и улыбнулась, явно довольная тем, что заметила, как та исподтишка за ней наблюдает. Маффин не улыбнулась ей в ответ. «Эгоистичная старая склочница достаточно богата, чтобы удалиться навсегда куда-нибудь в Палм-Бич со всеми своими погаными наследниками. Она вообще могла бы жить припеваючи где только пожелает. Так нет же! Покой не для этой неугомонной матриархини рода Бэбкоков из Ньюпорт-Бич. Теперь она, совершенно очевидно, попытается вернуть контроль над компанией, воспользовавшись возвращением младшего сына».

— Шампанского? — Милдред снова обходила гостей с подносом.

«У меня прямо метаболизм начинается, как у лабораторной крысы, от зависти к ее худобе, — подумала Маффин, — даже при том, что худоба эта не так уж и эстетична». Эстетика мало тревожила Маффин после той отчаянной борьбы, которую пришлось вести с самой собой, чтобы в соответствии с модой сильно похудеть. Приходилось следить за каждой калорией, каждым граммом жира, в то время как нервозная маленькая Милли оставалась тощей, как зубочистка, без всяких усилий и вечно носилась как угорелая.

— Нет, спасибо, Милдред, — подчеркнуто отказалась было она, но тут же передумала и схватила бокал с подноса, когда домоправительница уже отвернулась, извинившись. У Маффин не было повода что-либо праздновать, и калории ей были ни к чему, но лучше уж бокал шампанского, чем полное блюдо креветок.

Шампанское было сухим, почти острым на вкус. Маффин предпочитала более сладкие дешевые сорта, хотя не призналась бы в этом ни одной живой душе, тем более никому из близкого круга своих респектабельных друзей. Никто, кроме Бэбкоков, не знал, что происхождение Маффин отнюдь не столь высоко, как она это представляла, но они никогда не выдадут ее тайны.