И Маффин, и Софи носили фамилию Бэбкок по мужьям, и обе потеряли их внезапно и трагически. Муж Софи, Джей, пропал пять лет назад в Непале во время восхождения на ледник, а его старший брат Колби умер в прошлом году от удара, в результате чего семейная фармацевтическая империя пребывала теперь в полном хаосе.

Возня за контроль над бизнесом еще не окончилась, и странным образом оказалось, что главными претендентками на власть являются женщины из «внутреннего круга» Бэбкоков: с одной стороны, сама Софи, у которой не было ни опыта, ни желания управлять семейной империей, и Маффин, у которой и то, и другое определенно наличествовало, с другой — Уоллис Кейди Бэбкок, хворая предводительница клана. Последняя могла бы возглавить дело, если бы совет попечителей не решил, что она не сможет выдержать нагрузки. Между тем фирма «Бэбкок фармацевтикс», индустриальный гигант с капиталом, исчисляющимся миллиардами долларов, управлялась по доверенности группой адвокатов, и дела ее шли из рук вон плохо.

По тому, как выразительно фыркнула Маффин, увидев, как она примеряет макаронные бусы, Софи поняла, что та думает о столь необычном украшении.

— Не мой стиль? — Софи притворилась страшно огорчённой.

— Именно твой, несчастная, и в этом вся проблема. Ах, если бы кто-нибудь смог преобразить тебя!

Эту фразу Софи слышала уже много раз. Маффин давно убеждала ее «возродиться», особенно когда представляла новую революционную линию косметики в каком-нибудь шикарном салоне на Беверли-Хиллз. Будучи в числе влиятельных инвесторов такого салона, Маффин хотела обеспечить себе поддержку Бэбкоков и была одержима идеей, что преображенное чудо в лице Софи поможет делу.

— Солнышко! Солнышко...

Ягненок, спасающийся от волка, подумала Софи. Лицо четырехлетнего малыша, приковылявшего в кухню с заднего двора, где находилась площадка для игр, было все в грязных разводах, в глазах стояли слезы. Он тут же шлепнулся на пол, опрокинулся на спину, словно рыбка, вытащенная из воды, и застыл, уставившись в потолок.