Тогда впервые в жизни Софи позволила юноше «преодолеть первую базу», начальную веху на пути их отношений,

когда потрясенная Софи почувствовала, как его рука скользнула ей в лифчик, — у нее подогнулись ноги, и она, едва не падая в обморок и закусив губу, подумала, что невозможно испытать большего возбуждения, чем испытала она в тот день. Но все это уже позади. Меньше всего Софи хотела теперь возвращения к тому юношескому экстазу, однако сердце не повиновалось ей, и при взгляде на Джея лицо пылало от воспоминаний.

Устремленные на нее глаза Джея потемнели.

— Хорошо, давай останемся, — сказал он. — Если понадобится, я поколочу всех этих негодяев. Мы остаемся.

Софи невольно затрепетала при звуке его клокочущего голоса, напомнившем того, прежнего Джея, который возбуждался мгновенно, стоило ему лишь мимоходом коснуться ее. Слова были произнесены просто, но в то же время прозвучали галантно и старомодно. И даже если все это отдавало сентиментальностью, ей в тот момент было все равно. Ей это нравилось.

Под пристальными взглядами присутствующих Джей повел ее к свободной кабинке в дальнем конце зала. «Если мужчина хочет, чтобы женщина оказалась намертво привязанной к нему, ее нужно вести именно в такое место», — подумала Софи. Она боялась оторваться от Джея даже на миг. Он усадил ее за пустой столик рядом с нишей, где стоял музыкальный автомат. Если бы это было возможно, она бы уселась ему на колени.

Слава Богу, к тому времени, когда появилась официантка и они заказали свои омлеты, интерес к ним упал и большинство посетителей вернулись к прежним занятиям. Софи сидела спиной к залу — так захотел Джей, чтобы самому иметь возможность держать ситуацию под контролем. Глядя, как он внимательно наблюдает за залом и, вероятно, решает, как лучше отразить нападение, если оно последует, Софи вдруг поймала себя на том, что у нее трясется голова.