— Только пусть ребенок от рождения будет уметь пользоваться туалетом, — с чувством произносила она.

Маффин была сейчас для Софи единственным источником информации об Уоллис Бэбкок, которая, сочтя оскорбительным ее решение выйти замуж за Клода, прекратила с ней всякие отношения. Что касается Маффин, то та жила в родовом особняке, соблюдая «большой стиль», и открыто стремилась «отбить» у свекрови. В Маффин был очень силен инстинкт самосохранения: Уоллис Бэбкок слыла женщиной властной, несмотря на физическую слабость, и Маффин дорожила тем, что между ней и свекровью сохраняется родственная привязанность.

— Ты собилаешься замуз? — дрожащим голосом спросил Олберт.

Софи убрала со лба малыша иссиня-черную прядь волос и поцеловала его в раскрасневшуюся щечку. Темные миндалевидные глаза мальчика были широко раскрыты.

— Милый, в чем дело? Тебя это огорчает?

Он кивнул, опустив взгляд.

— Можешь объяснить почему? — ласково-испытующе спросила Софи.

— Потому что, — воодушевленный ее ободряющим взглядом пробормотал малыш, — потому что это я хотел на тебе зениться, вот почему.

— Олберт, как это мило.

— И как по-эдиповски, — подхватила Маффин, направляясь к выходу. — Пока, миссис Робинсон, скоро увидимся.

— Скоро? — Софи в замешательстве взглянула на нее.

— На вечеринке в честь твоей помолвки, голубушка. То есть сегодня... — Маффин сверилась со своими усыпанными драгоценными камнями шикарными часиками и пристально посмотрела на Софи, — меньше чем через час. Мне предстоит капитальный ремонт — и тебе, судя по всему, тоже.