— Хорошо, — кивнула она, опустилась в одно из кресел с высокой спинкой и взяла бокал шампанского, отодвинув бутерброды с копченой лососиной.

Есть совсем не хотелось.

Она выпила весь бокал, надеясь, что это ее взбодрит, но в результате почувствовала себя трезвой до звона в ушах и головной боли.

Гости были уже пьяны в стельку, поглощая как сумасшедшие марочное вино, которое всегда предпочитал Орландо, хотя оно уже и вышло из моды.

Ник, в сущности, теперь исполнял обязанности хозяина. И Абигейл подумала об этом с благодарностью. Она сама едва могла связать пару слов.

— Хочешь, я избавлюсь от них? — спросил он ее мягко, когда все слушали, как один из приятелей Орландо по драматической школе рассказывает скандальную историю о ее покойном муже.

— Уже скоро… — покачала головой Абигейл.

Ник вздрогнул, когда рассказчик дошел до непристойно сладострастной кульминации, встреченной уже нетрезвым хохотом.

— Тебя не беспокоят такие разговоры о твоем муже? — Как мало он знал!

— В эти дни меня очень немногое беспокоит, сдержанно ответила она, мысленно благодаря Бога за то, что престарелые родители Орландо, живущие в Испании (из-за более мягкого климата, больше подходящего для тех, у кого проблемы с легкими), слишком больны и потрясены, чтобы присутствовать на похоронах сына. — Некоторые из этих людей приехали издалека, Ник, — спокойно объяснила она, встретив его непонимающий взгляд. — Дай им наесться и напиться. Я больше никогда не встречусь с ними.

Он шутливо изогнул темные брови:

— Даже так?

Она неохотно кивнула головой, почувствовав тепло и тяжесть густых волос на шее.

— Даже так. Поэтому позволь им, пусть не стесняются!

А они и не стеснялись, всем довольные. И мужчины, и женщины походили на бездонные бочки с алкоголем. Теперь Абигейл была серьезно озабочена тем, что в любую минуту кто-нибудь может опозориться окончательно. Надо пойти и попросить слуг, чтобы начали разносить кофе, подумала она устало, не в состоянии собраться с силами и сдвинуться с места.