Ее глаза расширились от удивления и блаженства.

— Ник…

— Tсc… — Его шепот, обволакивающий и нежный, как клубника со сливками, мягкий и неотразимый, был почти таким же дразнящим, как то неторопливое прикосновение, которое последовало сразу же.

Ее сердце забилось так громко, что Ник — она была уверена — сразу услышал его. Каждый нерв в ее теле был напряжен, словно крича и требуя чего-то большего, чем эта невинная связь между кончиком его пальца и ее губами.

Абигейл обнаружила, что смотрит, буквально пожирая взглядом, в его лицо с резкими чертами, в зеленые глаза, скрытные и таинственные. Пусть это случится, Абигейл, сказала она себе. Ты хочешь Ника Харринггона. Ты хочешь его прямо сейчас! Да и всегда хотела только его…

Оказавшись в плену сильного желания, Абигейл была ошеломлена: она неспособна была двигаться, говорить и делать что-нибудь еще — только смотреть в это красивое лицо.

Он передвинулся немного ближе, так что его голова оказалась прямо над ее лицом, и прищурил глаза, в которых было далеко не дружеское выражение.

Не дружеское, нет, но напряженное — его глаза горели желанием.

Все вышло из-под контроля. В глубине души Абигейл знала, что должна что-нибудь сделать, остановиться, прежде чем это зайдет слишком далеко.

— Ник… — снова проговорила она, но на этот раз он заставил ее замолчать своими губами.

Опыт общения с мужчинами у Абигейл был до смешного мал. Ее целовал инструктор по лыжам, когда ей было шестнадцать, и тогда — почти два года назад — поцеловал Орландо…

А Орландо был опытным. О да! Орландо целовался с уверенностью и техникой мужчины, знавшего очень многих женщин, постигшего абсолютно все в любви.

Но сейчас все было по-другому.

Ник добился того, что ее губы раскрылись, одним лишь ласковым прикосновением своих горячих губ, как если бы ее рот был какой-то незнакомой ему эротической зоной, в исследование которой он погрузился и которую изучал сейчас самым восхитительным способом.