Эта мысль почему-то наполнила ее ужасом.

Ну, нет! Абигейл слегка покачала головой. Ник не ушел — она чувствовала это интуитивно. Они никогда не были закадычными друзьями, это правда, но они прошли вместе долгий, долгий путь… Очевидно, что на похороны он приехал из чувства верности. Однако из-за того, что здесь произошло, он мог и уехать, и обвинять его в этом было нельзя. Но она также знала, что он не ушел бы, не попрощавшись. Только не Ник!

Ее веки были словно налиты свинцом, и она позволила им опуститься на воспаленные глаза. Она совсем ненадолго закроет их. Только на минутку.

Абигейл расслабилась на мягкой, как пух, подушке, и темнота, принося облегчение, заволокла ее сознание.

Когда она снова открыла глаза, в комнате было почти темно. Что-то изменилось. Появился какой-то звук, которого она не слышала раньше, слабый, почти неразличимый, но, однако, очень знакомый.

Она прислушалась и резко повернулась лицом к окну. В высоком, обитом гобеленом кресле, стоявшем перед роскошными синими с золотом шторами, сидел Ник. Его глаз почти не было видно в тусклом искусственном освещении комнаты. Рядом, на маленьком столике, стоял на подносе чай.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, и Абигейл поняла, что удививший ее звук был звук его дыхания, тихого и ровного.

Не говоря ни слова, он поднялся с кресла, подошел и присел на краешек кровати. Пропустив сквозь пальцы пышную прядь ее волос, он затем снова дал ей упасть, рассыпаться блестящими прядками, светившимися на белой подушке как золото.

Все еще не совсем очнувшись от сна, Абигейл, полузакрыв глаза, смотрела на него сквозь густые темные ресницы. Что, черт побери, он здесь делает?

Интересно, заметил ли он смущение в ее глазах, пока она так пристально Глядела на него, подыскивая какие-нибудь нейтральные слова, чтобы заговорить?

И тут Ник сделал нечто странное.

Наклонясь вперед, совсем немного, он медленно обвел кончиком пальца контур ее губ, и они задрожали под его рукой.