— Значит, вот что ты обо мне думаешь? — спокойно произнесла Абигейл.

Он холодно посмотрел на нее.

— А что еще прикажешь мне думать? Людей обычно судят по тому, как они себя ведут, а в твоем сегодняшнем поведении не было ничего, что могло бы опровергнуть слова Джемимы.

Абигейл с такой силой вонзила ногти в ладони, что вздрогнула от боли, но ей было уже все равно.

Она не могла тут больше оставаться и выслушивать эти оскорбления. Проще всего было бы выбежать из комнаты, прочь от его отвратительных обвинений, и забыть эту грязную сцену!

Но бегство — не выход.

У Ника навсегда останется память о ней как о дешевой маленькой шлюшке, которая среди друзей Орландо чувствовала себя как рыба в воде и готова была принять все их отвратительные ценности.

Этого ей просто не вынести. И речь идет не о гордости. Ее долг перед отчимом, который подарил ей так много любви и которого Ник тоже боготворил, — вывести Ника Харрингтона из заблуждения, стереть то ужасное впечатление, которое она, должно быть, на него произвела.

— Ник… — осторожно начала она.

Его лицо оставалось холодным. Он лишь окинул ее презрительным взглядом:

— Что?

Абигейл вздохнула, прежде чем начать исповедь.

— Послушай, я хочу объяснить…

— Послушать будет действительно интересно, саркастически откликнулся он.

— Мой брак не был счастливым…

Но он прервал ее, громко рассмеявшись. Этот циничный хохот эхом отдался в ее голове, — Правда? — вопросил он с издевкой. — Ты удивляешь меня, Абигейл. Можно подумать, что беспорядочные связи способствуют согласию между супругами!

Ее терпение подходило к концу, но Абигейл решилась продолжать до тех пор, пока не выговорится, пока не скажет что-нибудь, что избавит ее от этого пугающе холодного, разочарованного взгляда зеленых глаз.