— Одно то, что он не был счастливым, еще не значит, что он был «свободным», как ты все время подчеркиваешь! — огрызнулась она…

— Так вы были верны друг другу? — немедленно отреагировал Ник.

Волнуясь, она опустила глаза и начала перебирать пальцами шерстяную ткань своей черной юбки, как ребенок теребит свое одеяльце.

— Это… это все не так просто, — сказала Абигейл уклончиво.

— Ну да, так я и думал. — Его голос звучал резко. Просто ответь — да или нет. Нет ничего проще!..

Указательным пальцем она чертила круги на своей ладони. Как много можно рассказать ему? Подняв голову, она встретила настороженный взгляд зеленых глаз, но своих не отвела.

— Я была верна ему, — произнесла Абигейл, и ее глаза потемнели от боли.

— И ты ждешь, что я в это поверю? — хмыкнул он.

Она покачала головой.

— Я ничего от тебя не хочу, Ник! Но ты мог бы по крайней мере проявить вежливость и выслушать меня!

— Ты думаешь, мне интересно тебя слушать? холодно сказал он. — Разве это не пустая трата времени? Я имею в виду, разве у тебя это не в крови?

Абигейл застыла. Она поняла, о чем он говорит, но все-таки хрипло спросила:

— В каком смысле?

— Ты лишь дочь своей матери, — спокойно заметил Ник. — И так же неразборчива в связях, как и она.

Это не было таким страшным оскорблением, каким должно было бы стать. В конце концов, у Ника просто хватило смелости вслух заявить о том, о чем другие годами лишь шептались по углам. Абигейл любила свою мать, но слишком хорошо знала о ее прегрешениях.

Бессознательно, детским жестом поймав выбившуюся прядь волос, она начала накручивать ее на палец, как яркую, блестящую нитку.

Как поступить теперь? Чем ответить?

Дать отпор, поругаться и приказать ему покинуть дом? Или же поступить как более зрелый человек?..