«А кто заразил ее?».

«Чирий…».

Мальчишка и глазом не успел моргнуть, как табуретка разлетелась на его голове. Он упал, ткнувшись головой в ноги Катьке. Та еле выволокла пацана за порог, а потом долго отмывала руки.

Закрыв окна ставнями, а двери на крючок, долго наблюдала через щель за Чирием. Тот не скоро пришел в себя. Когда встал на ноги, долго матерился. Уходил, шатаясь, обхватив руками голову.

Катька победно смеялась вслед. Ведь успела обшарить все карманы пацана. Вытащила и рубли, и доллары. Ничего ему не оставила. И теперь радовалась, что пусть не все, хоть малую каплю вернула, отняла у кодлы. Вот только одно пугало: не оставят ее бомжи в покое…

«Как от них отвязаться? Сама себя я всегда прокормлю! Но эти! Всю душу вымотают, если вовсе не выпустят ее», — вздыхала девчонка.

На следующий день Катька с раннего утра ушла из дома. Она слонялась по городским рынкам, магазинам, прячась от милиции. Да вдруг кто-то схватил за плечо, поволок в подворотню:

А мы тебя шарим, мандавошка!

Это был Чирий с закадычным корефаном, слюнявым, гнилозубым, какого все звали Червонцем. Этот пацан поставлял малолетних проституток кавказским торговцам и, получая деньги за услуги, отдавал Чирию. Он искренне считал, что ни на что другое ни одна девка не годна. А для временных связей малолетки пользовались особым повышенным спросом. Самому Червонцу было четырнадцать лет. Он уже давно считался пройдохой и наипервейшим кобелем. Если бы не его пристрастие к анаше, он стал бы главным у малолетних бомжей. Но эта тяга его подводила.

Гошка познал девок, когда ему не исполнилось семи лет, и гордился, что у него волос на башке не выросло столько, сколько он поменял девок.

Приставал Червонец и к Катьке, но не повезло: саданула девчонка в глаз. Гошка с воем отскочил. Решил подождать немного и не зажимать у стены, а в углу, из какого не вырваться.