И ты послушалась ее? — дрогнул голос Зинки.

Нет! Я отвыкла от них. И никому не верю! Теперь уж никто мне не нужен. А детство ушло, я его так и не увидела. Наверно проспала, когда тут вот, в холодной избе коченела. Ты про собаку не забываешь, кормишь. В морозы на улицу не пускаешь. Меня позабыли, будто я хуже псины. А значит, нет у них сердца. Пропили иль застудили его вовсе. Стоит ли вертать? И почем знаю, может они опять разбегутся, а мне снова надо уходить на улицу? Нет! Пусть все останется как есть! Зачем Богу надоедать и просить про пустое. Да и мое сердце не болит за них, — вздыхала Катька, поняв, чего испугалась Зинаида.

Я бы тоже не вернулась! Из-за Голдберга! А еще не схотела б тебя одну оставить. Вдвух лучше. Правда?

А я сегодня до жутиков напугалась! — вытаращила глаза Зинка и рассказала: — Прихожу я на кладбище и как всегда к тем могилам, где людей много. Ну, от одной кучки к другой. Кто жратву дает, просят помянуть, другие — деньги. Никто не ругается, не гонит. И я от могилы к могиле. Народу на погосте нынче как грязи. Все приперлись к своим мертвякам. Причина появилась: выпить на помин. Одна старуха так набралась на могиле своего старика, что кверху жопой так и уснула. А рядом — две бабы своего поминали, да так ужрались, что все перезабыли, даже где они — не помнили. И какие песни пели, небось, покойники краснели, а потом вовсе вкруг могилы плясать стали. Во веселуха! Покойник, небось, перед своими соседями стыдился. Зато бабье душу отвело. Аж три бутылки вина выжрали. Всю могилу в объедках оставили. Чего там только не было! От вареной картохи и селедки до сыра с сапом. С десяток крашеных яиц ногами подавили. И ни одного кулича. Алкашки! Но мне много чего дали. Даже денег. Целую десятку. Просили ихнего покойника помянуть. Я не отказала. А чуть подальше мужик свою бабу поминал. С памятником чокался. Поначалу тосты говорил, пил, закусывал. Потом что-то не поделил с мертвой, видать перелил ей лишку. Да как пошел ее полоскать. За двадцать пять лет все грехи наружу выволок: «Зачем с соседом Яшкой закрывалась на Новый год? Говоришь, что ничего промеж вами не стряслось? Так и поверил тебе, сука!». Бил он памятник, плевал на могилу, даже ногами топтал. И все матом поливал жену. Зачем такие приходят на кладбище?