– Но почему вы не могли провести Рождество с ней? – спросила она. – С сестрой-то!

– Я бы мешал ей. Она на Гавайях, в свадебном путешествии… Значит, мне пришлось бы остаться одному в доме, в котором мы вместе жили последние восемь лет. Откровенно говоря, я с удовольствием предвкушал это. С Кристиной нелегко вместе жить. – Он демонстративно вздохнул. – Но она вбила себе в голову, будто я слишком много работаю и мне необходимо отдохнуть. Если потребуется, то под принуждением. Вот я и оказался в этом поезде, будь он неладен.

Найна нахмурилась.

– А вы не могли объяснить ей, что билет вам не нужен, что отдохнете и дома?..

Он уперся ногой в выступ, тянувшийся под окнами, и повернулся, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Я не стал ничего ей объяснять, – кисло признался он. – Крис слишком хорошо меня знает. Ей еще удалось привлечь на свою сторону нашего доктора, давнишнего друга.

– Все равно можно было…

– Нет, нельзя, – отрезал он, явно раздражаясь оттого, что слышит возражения, которые давно рассмотрел и отбросил. – Кристин была искренне обеспокоена. Я слишком многим ей обязан, чтобы заставлять ее проводить медовый месяц в тревоге за братишку, которого она сама воспитала. Я ей немалого стоил. Так что я получил этот чертов билет, и вот я здесь, изнываю от скуки и мечтаю о крыльях. – Неожиданно он ухмыльнулся, сбросив хандру как змеиную кожу. – И вот почему я надеялся, что вы меня развлечете.

– А я до сих пор этого не делаю, – заметила Найна. Ей не хотелось поддаваться некоторому чувству симпатии к этому пышущему энергией мужчине, который так великодушно пренебрег собственными интересами ради спокойствия сестры. Пусть он заносчив и способен вывести из себя, но у него есть и положительные черты.

– Вас это может удивить, – сказал он, взяв ее за руку и переплетая свои пальцы с ее. – Я говорил вам, я люблю, чтобы в жизни присутствовала капелька лимонной кислоты. Вы – как раз то, чего мне недоставало.