Она, очевидно, не слышала меня в первый раз, а теперь съежилась от страха при звуке моего голоса и попыталась закрыть лицо руками, при этом у неё из груди вырвался какой-то животный стон от охватившего её ужаса.

- Успокойся, - сказал я. - Пожалуйста, успокойся и подожди минуту, я сейчас вернусь.

Я подтащил её к тротуару. Внутри у меня возникло отвратительное чувство тошноты, когда я направился к машине. Это чувство постепенно перерастало в глухую ярость, душившую меня, пока я искал в бардачке бутылку виски; когда же я вернулся к бедняжке, ярость так охватила меня, что руки мои дрожали, когда я поднес бутылку "Джека Дэниельса" к её распухшим губам.

Девчушка вздрогнула и слабо попыталась оттолкнуть меня, когда неразбавленное виски обожгло её кровоточащий рот, но я держал бутылку до тех пор, пока она не закашлялась и не выплюнула последний глоток прямо мне на пиджак. Она все ещё кашляла, пока я её нес к машине. Она весила не больше сотни фунтов, но засунуть её в машину в таком состоянии оказалось делом совсем не легким, потому что её тело было как ватное - когда мне удалось опустить её на сиденье, её голова безвольно запрокинулась и свесилась вниз, под самое рулевое колесо.

Обойдя машину, я открыл дверцу с другой стороны и поднял девушку, пытаясь придать ей сидячее положение, после чего уселся за руль.

- Ты слышишь меня? - спросил я.

Она слабо кивнула.

- Куда тебя отвезти?

Ярость, которую я испытывал, глядя на её изуродованное лицо и зная, что кто-то избил её умышленно, сменилась клокочущим, почти бешеным гневом.

- Я не знаю, - глухо пробормотала она - слова с трудом слетали с её губ. Она попыталась принять более-менее стоячее положение, прежде чем снова заговорила. Виски начало оказывать свое действие и голос её стал более отчетливым, когда она добавила: - У меня нет дома.

Туфель на ней не было, а чулки имели такой вид, будто побывали в мясорубке; блузка спереди была разорвана снизу до верху, а юбка была такая грязная, будто на ней целую неделю спала стая бездомных собак. Однако даже круглый дурак заметил бы, что её одежда была куплена не в дешевом магазинчике. Она была слишком хорошего покроя, слишком дорогая.